1 заметка с тегом

Дмитрий Азрикан

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР

Интервью — Дмитрий Азрикан, для журнала «Проектор»
по материалам designet.ru

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Несмотря на то, что Дмитрий Азрикан не является профессиональным преподавателем и в своей работе не был связан ни с одним из отечественных дизайнерских ВУЗов, мы выпускаем эту публикацию именно в проекте №8 «Школа». По одной простой причине — Дмитрий Азрикан — один из тех людей, которые в семидесятые-восьмидесятые формировали лицо советского дизайна, строили профессию и, тем самым, создавали Школу в более широком «невузовском» смысле этого слова. С Дмитрием Азриканом беседовал наш постоянный автор, дизайнер, преподаватель мухинской кафедры промдизайна Сергей Хельмянов.
Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Плакат выставки Студий Азрикана и Татьяны Самойловой в галерее AXIS, Токио, 1991 г.

Наиболее любознательные студенты читали некоторые Ваши статьи, но для них совершеннейшее открытие, что в СССР кто-то занимался дизайном. Примите во внимание, что сегодняшние студенты это те, кто родился в конце восьмидесятых — начале девяностых. Поэтому первый вопрос будет вполне логичным: «Каким образом Вы пришли к этой профессии?» Может быть, сродни тому, как Марчелло Гандини, увидел в детстве спортивный автомобиль и решил, что это именно то, чем он хочет заниматься...

О профессии стал задумываться значительно раньше, чем закончил среднюю школу. Ни о каком дизайне, естественно в те годы в СССР никто слыхом не слыхивал. Не то, что слово было неизвестно, была совершенно невообразима подобная сфера деятельности. Только значительно позже, во времена оттепели стали известны первые попытки художественного конструирования, связанные с русским авангардом, движением производственников, конструктивизмом в архитектуре и пр. Тогда же, в эпоху сталинского мракобесия конца сороковых — начала пятидесятых ни о ВХУТЕМАСе, ни о Родченко, Татлине или Чернихове почти никто не знал. А те кто знали, были далеко...

Смешно, но я знал, чем хочу заниматься, не подозревая о возможном существовании такой профессии. Я думал, что хочу быть конструктором. Много рисовал в школе. Я считал, что конструктор должен это уметь. Смутно подозревал, что архитектура — профессия, вполне родственная моему мифическому конструированию. Однако, после того, как увидел архитектурных студентов, отмывающих на планшетах тысячи одинаковых акварельных окошек, решил, что это не для меня... Как сейчас понимаю, напрасно. Учась архитектуре я приобрел бы крепкие художественные навыки.

Короче, решил стать авиаконструктором. Почему именно авиа? Потому наверное, что самолет тогда был самым красивым «промышленным изделием». Меня захватила история конструктора Бережкова из романа Александра Бека, который мог нарисовать идеальный круг без циркуля. Полыхало однако «дело врачей» и прочая борьба с «космополитизмом» и не надо объяснять, что людям моей национальности в авиационный институт дорога было заказана.

Хорошо, тогда пусть будет автомобиль, решил я и сдал документы в Азербайджанский Политехнический на автопром. После того, как я сдал экзамены, эту специализацию почему-то закрыли и пришлось идти на технологию машиностроения. Выбирать было больше не из чего.
Однако, некоторая польза в чисто инженерной школе все же была. По крайней мере я вполне мог отличить шпиндель от суппорта...Да и многие первые советские дизайнеры 60-х в оригинале были инженерами.
Первые годы работы конструктором, как я сейчас понимаю, я занимался техническим инакомыслием, уделяя огромное внимание форме, эргономике, всему, что связывает изделие с человеком. На меня смотрели как на человека не от мира сего, но, надо отдать должное моим первым начальникам, сильно не мешали.

А тут в 61-м появился ВНИИТЭ. Я помчался в Москву, посмотрел чем они занимаются и мгновенно понял, что я, оказывается, дизайнер. То есть я давно «говорил прозой» но не знал... Через пару лет поступил в аспирантуру ВНИИТЭ, а потом и переехал туда на работу.
Тогда дизайн в СССР был второй дыркой в железном занавесе. Первой был джаз. В молодежных кафе играли джаз, во ВНИИТЭ играли дизайн. Особо одаренные играли в обоих местах. Виртуозный пианист Дима Щелкунов в ресторане «Лира» (ныне — первый Макдональдс на Пушкинской площади — прим. DN) подражал Оскару Питерсену, а во ВНИИТЭ занимался методикой проектирования. Великий Леша Козлов, известный более как «Козел на саксе» подражал Дейву Брубеку, а во ВНИИТЭ работал в отделе теории дизайна. Похожие случаи происходили и по ту сторону решетки: блестящий итальянский дизайнер Родольфо Бонетто на конгрессе ИКСИД в Москве потряс публику тем, что забрался на сцену в оркестр и сыграл незабываемое соло на ударных, заставив размышлять о родстве вроде бы непохожих профессий...
Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Магнитофон универсальный, носимый и бортовой, «Сайгак». Группа образцов походного направления, (дизайн-программа «БАМЗ»). 1986 г

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Фрагменты дизайн-программы «Электромера», 1973—1979 годы

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Фрагменты концепции перспективного электронного оснащения жилища, 1986 г.

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Телевизионный приемник «Кристалл», 1988 г.

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Пульт к телевизионному приемнику «Кристалл», 1988 г.

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Авиакасса, 1989 г.

Дмитрий Азрикан о промдизайне в СССР
Кабельный радиоприемник, 1988 г.



Полная версия: здесь
2012   Дмитрий Азрикан   промышленный дизайн   СССР
Untitled Document